нарушение прав в уголовном судопроизводстве

Уважаемая Элла Александровна! Я неоднократно ранее обращался в аппарат Уполномоченного по правам человека с жалобами о нарушении моих прав в уголовном судопровизводстве. Поэтому, отчасти, его можно считать жалобой и на нарушение моих прав в уголовном судопроизводстве и на ненадлежащую работу сотрудников Вашего аппарата. На прежние обращения я получал весьма формальные ответы сотрудников Вашего аппарата, поэтому мое нынешнее письмо адресовано лично Вам. Де-факто сотрудники аппарата не рассматривали ни одно из моих обращений, чем нарушили требования ФКЗ «Об уполномоченном по правам человека в РФ» о порядке рассмотрения обращений. Сначала работники отдела защиты прав человека в уголовном судопроизводстве отписывали мне рекомендации самостоятельно обжаловать приговор в суд, а затем, когда предусмотренные УПК РФ возможности обжалования иссякли, сообщили что я исчерпал возможности процессуального обжалования, в связи с чем переписка со мной будет прекращена. Последний ответ за подписью начальника отдела защиты прав человека в уголовном судопроизводстве Иванова И.С. свидетельствует об отсутствии желания у работников аппарата разрешить мое обращение. Обращение через электронную приемную официального сайта от 29.01.2014 и от 14.07.2014 оставлены без ответа, также как и направленное почтой обращение с приложенными к нему материалами (копиями уголовного дела и судебных решений), поступившее в Ваш адрес 05.06.2014 (оно вообще затерялось). Поэтому я прошу Вас лично разобраться в сложившейся ситуации, когда при наличии явных фактов нарушения моих прав, я не имею возможности самостоятельно и через обращение в Ваш аппарат защитить. Основания для вмешательства уполномоченного по правам человека имеются по следующим причинам. 27.12.2011 в отношении меня возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 264 УК РФ по факту ДТП. 27.06.2012 приговором Дзержинского городского суда Нижегородской области я признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 263 УК РФ, назначено наказан в виде лишения свободы сроком три года. Приговор мной обжаловался по причине грубых процессуальных нарушений (в частности нарушения права на защиту), а также его несправедливости по следующим основаниям. 1. Уголовное дело возбуждено вопреки требованиям п. 43 ст. 5, ст. 140 и ст. 143 УПК РФ. Повод для возбуждения, указанный в постановлении – рапорт дежурного одела полиции о получении сообщения о ДТП, не предусмотренный ст. 140 УПК РФ. Вместе с тем в уголовном деле имеется рапорт следователя по особо важным делам СУ СК России по Нижегородской области Герасименко Л.П. об обнаружении признаков преступления, датированный 27.12.2011, однако решение по нему в порядке ст.ст. 144-146 УПК РФ не принято. 2. Согласно ч.3 ст. 163 УПК РФ руководитель следственной группы обязан принять уголовное дело к своему производству. Следователь Герасименко Л.П. был назначен руководителем следственной группы, расследующей уголовное дело, однако данное требование процессуального закона не исполнил. Уголовное дело принял к своему производству не как руководитель следственной группы, а как следователь. 3. Постановлением от 28 декабря 2011 г. следователь назначил судебно-медицинскую экспертизу, руководствуясь ст. 144 УПК РФ (порядок рассмотрения сообщения о преступлении), то есть за рамками расследования уголовного дела. Сама экспертиза и ее заключение № 1017 также проведены в рамках доследственой проверки в порядке ст. 144 УПК РФ, что противоречит ст. 146 УПК РФ. 4. С постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы я был ознакомлен после того, как она уже начала проводиться, что нарушает ст.195 УПК РФ, требования определения Конституционного суда РФ от 18.06.2004 №206-О и Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 N 28. В соответствии с указанными требованиями подозреваемый, обвиняемый, потерпевший должны быть ознакомлены с постановлением о назначении судебной экспертизы до ее проведения. Нарушив эти нормы следователь нарушил мое право на защиту. 5. Производство автотехнических экспертиз выполнено на основании материалов об административном правонарушении, которые к материалам уголовного дела не приобщались в порядке установленном УПК РФ (схема дорожно- транспортного происшествия, протоколы осмотров автомашин, не запрашивались в органах ГИБДД и не изымались, схема места происшествия составлена лицом, не принимавшим участие в осмотре). 6. Из протокола осмотра транспортного средства, который был проведен лишь 14.03.2012, следует, что автомобиль имеет механические повреждения сзади слева, которые могли произойти от воздействия неустановленного транспортного средства – участника ДТП. Однако следователь в удовлетворении заявленного ходатайства необоснованно отказал, отказавшись устанавливать механизм ДТП. В соответствии с ч. 2 ст. 159 Уголовно-процессуального кодекса РФ такое ходатайство являлось для следствия обязательным для удовлетворения. Таким образом, следователем было нарушено мое право на защиту, а это является фундаментальным нарушением, влекущим безусловную отмену приговора. 7. Несмотря на все нарушения уголовно-процессуального закона, суд вопреки своей обязанности, не отреагировал на них, хотя обязан был вернуть дело прокурору в порядке п.1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий рассмотрению дела. 8. В соответствии со ст. 307 УПК РФ суд обязан мотивировать все решения, относящиеся к вопросу назначения наказания. Вопреки этому требованию в приговоре суд не привел конкретных обстоятельств дела и мотивов, с учетом которых невозможно было применить положения статьи 73 УК РФ. Перечисляя наличие установленных смягчающих наказание обстоятельств, суд проигнорировал активное способствование расследованию уголовного дела, хотя за исключением признания мной вины в инкриминируемом мне деянии, каких-либо прямых доказательств не получено. В деле отсутствуют показания очевидцев, заключение автотехнической экспертизы не отвечает на вопрос о механизме ДТП, причинно-следственная связь между моими действиями и наступившими последствиями не установлена. Решениями судов кассационной и надзорной инстанций мне было отказано в удовлетворении жалоб на приговор, при это ни один мой довод не исследован. Во всех случаях суд ограничивался формулировкой – «нарушения отсутствуют». Это при том, что ст. 7 УПК РФ требует, чтобы определения и постановления суда были мотивированы и обоснованы. Попытка обратиться к Генеральному Прокурору РФ с жалобой также не принесла результата, поскольку Генеральная прокуратура вопреки требованиям УПК РФ и Закона РФ «О прокуратуре» перенаправила мою жалобу для рассмотрения нижестоящему прокурору субъекта, не имеющему полномочий вносить представление в порядке надзора в Верховный суд РФ (о чем мне было впоследствии сообщено). В силу сложившейся ситуации мне пришлось ознакомиться в открытых источниках с практикой ВС РФ рассмотрения дел аналогичной категории. Я пришел к выводу, что в настоящее время подобная «конвейерная» практика для нашего суда закономерна. Например, срок наказания, назначенный мне судом, назначается практически во всех случаях вне зависимости от позиции подсудимого и его характеристик. Ст. 73 УК РФ вообще вышла из практики применения по данной категории уголовных дел (даже при наличии оснований). Со слов представителей судейского сообщества (Дзержинский городской суд) мне известно, что в отдельных субъектах (в Нижегородской области) действуют административно-распорядительные указания председателей суд, направленные на запрет отмены решений и приговоров судов первой инстанции. Такова, судя по происходящему, позиция ВС России, и это объясняет нежелание судей заниматься рассмотрением моих жалоб. Может ли такая практика быть приемлема для правового государства? Наверное, нет. Обращаясь к Вам, я хотел заострить внимание не только на моей проблеме, но на общей тенденции сползания нашего «правосудия» к принципам работы промышленного производства, когда закрепленные Конституцией и федеральными законами права граждан не имеют для судей особого значения, а приоритет отдан показной суровости и статистике. На основании изложенного прошу Вас принять меры в рамках предоставленных Вам ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации », направленные на защиту моих нарушенных прав, а также проанализировать сложившуюся судебную практику в разрезе тех проблем судебной системы, на которые я указал, для принятия мер к пресечению подобного. Вы - моя последняя надежда на справедливое правосудие. Заранее Вам благодарен.